Дефицит — следствие хозрассчета

Дефицит — следствие хозрассчетаДефицит — бич советской экономики. Так, по крайней мере, говорят. В магазинах ничего нет, а что есть потреблять противно. Одинаковые штаны, тапочки, стандартные рубашки. И даже их не всегда можно достать. Но дефицит в советской экономике был не всегда и уже поэтому не может считаться неизбежным атрибутом плановой экономики. Кстати, а что это за зверь такой: плановая экономика?

Что такое плановая экономика?

В самом общем виде плановую экономику можно представить как механизм рационального использования ресурсов для получения требуемого результата. Под ресурсами я понимаю не только природные, но и трудовые, имеющиеся производственные мощности и многое другое. Чтобы плановая экономика заработала, нужны мощные вычислительные машины для решения математических задач.

Если машин не будет, план всегда окажется неполным или приблизительным. Особенно, если номенклатура товаров большая, а элементарные потребности населения в пище и воде удовлетворены. Тогда в товаре становится важна не только долговечность, но и внешний вид.

В легкой промышленности на примере СССР дефицит вычислительной мощности виден невооруженным взглядом. Если общее количество необходимых обществу брюк еще примерно известно, то с фасонами начинаются проблемы. Непонятно какие брюки нужны будут в этом году, какие в следующем, а какие через пять лет.

В рыночном обществе в рамках отдельной корпорации тоже господствует плановая экономика. Жизненный цикл товара полностью подчинен корпорации. В том числе, спрос. Наивно думать, будто толпы внезапно захотели новый айфон. На самом деле им по телевизору, интернету и в газетах PR-отдел Apple рассказал что каждый современный человек хочет новый айфон, а если не хочет, то человек этот несовременный, нищеброд, а то и ватник. Поэтому корпорация знает сколько айфонов будет продано еще на этапе разработки.

План господствует не только в производстве, но и в торговле. Зайдите ради интереса в любую крупную торговую сеть рано утром и увидите совещание работников, на котором администратор говорит о присланном из головного офиса дневном плане продаж. Он каждый день новый и в его разработке учитывается множество факторов. Понятно, что все это не имеет никакого отношения к рынку со свободной игрой спроса и предложения. Это плановая экономика, работающая в интересах элит.

Но в СССР не было PR-отделов. Предполагалось, что потребитель влияет на производителя через газеты, партийные, советские и государственные органы. Словом, планируется не спрос в интересах корпораций, а производство в интересах людей. Это более сложная задача. Здесь для правильного планирования нужен учет каждой покупки, а еще желателен удобный механизм влияния на госплан каждым отдельным человеком. В СССР этого не было. Сначала из-за отсутствия компьютеров, а потом по причине общей деградации системы и партийной установки на реставрацию капитализма.

То есть, экономика в СССР никогда не была плановой. Было некое приближение к плану, но примерно такое же как автомобили первого десятилетия двадцатого века к современным мерседесам. Это очень важное утверждение потому что если его принять, автоматически отметаются в сторону упреки в адрес советского опыта в дефиците и однообразных товарах. Потому что в действительности это вина не плана, а недостаточного планирования.

Планирование в СССР

Для успешного планирования производства всей номенклатуры товаров нужно чтобы средства производства были в одних руках. Например, государственных. В СССР никогда этого не было и частный бизнес, если под ним подразумевать кустарное производство без найма рабочей силы существовал на протяжении всей советской истории.

Это и сталинские артели (национализированные и уничтоженные затем Хрущевым) и колхозные рынки и индивидуальные пошив с парикмахерскими и многое другое. Конечно, и артелям и парикмахерским сверху все равно спускался план и определялось местоположение, но спустить план колхозному рынку в принципе невозможно. То есть, частное предпринимательство без эксплуатации (читай: без найма рабочей силы) вполне официально существовало в СССР. Причем те же швеи себя чувствовали более вольготно, нежели малый бизнес в современной России, где он не может конкурировать с крупными компаниями.

Но это также означает что мелкое предпринимательство затыкало дыры в государственном планировании. Откуда они там взялись?

На заре советской истории планирование не нуждалось в компьютерах. Номенклатура производимых товаров была небольшой, а квалификация подавляющего большинства людей примерно равна. Час работы одного колхозника по производительности примерно равен часу работы любого другого колхозника и отличается только в том случае, если у одного есть трактор, а у другого нет.

С ростом индустриализации, разделения труда, образования, с расширением номенклатуры товаров в планировании появлялись проблемы. Нет, с тяжелой промышленностью (производство средств производств) недочетов не было. Но в тяжелой промышленности нет львиной доли проблем, которые есть в легкой.

К примеру, внешний вид станка, конечно, может и не совсем неважен, но все-таки его можно не учитывать. Важна его производительность и удобство использования. Но удобство напрямую влияет на производительность. Хотя бы потому что требует от рабочего меньшего количества движений чем в случае с неудобным станком. Тяжелая промышленность более-менее работала по плану на протяжении почти всей советской истории. Проблемы были в легкой. В народе это выразилось фразой: танки делать можем, а кастрюли не можем.

Планирование производства предметов народного потребления натыкается на слишком высокую сложность. Примерно известно сколько народу нужно кастрюль, но вычислять каких именно слишком долго. Сколько нужно пальто понятно (примерно!), но какого фасона — непонятно. И так куда ни плюнь: от тапочек до радиоприемников, от чашек до автомобилей.

Поэтому советское планирование, особенно после реформ Хрущева (еще даже до реформ Косыгина) не было планированием в привычном нам сегодня смысле. Швейная фабрика не знала (в отличии от заводов H&M, что расположены в третьем мире) сколько именно костюмов она продаст. Примерная цифра могла быть названа, но без уточнения конкретных фасонов.

До конца пятидесяых все эти недостатки, конечно, были, но они перекрывались общей эффективностью плана и малой номенклатурой производимых товаров. В шестидесятые предел тогдашней модели планирования стал очевиден. Страна нуждалась в реформах и, притом кардинальных. Перепутье вылилось в широкие общественные обсуждения. Сейчас это время известно как «хрущевская оттепель».

Косыгин. Могильщик плана

Для выхода из кризиса предлагалось два пути:

  1. Косыгинский. Именно он в итоге был реализован. Предполагалось что недостатки центрального планирования могут быть компенсированы на местах. Пусть каждое предприятие само смотрит какая продукция пользуется спросом и корректирует свой план. Это расширение самостоятельности предприятий по факту было внедрением элементов рынка в систему планирования. Со всеми присущими рынку недостатками.

    Реакция на спрос есть переориентация производства с не пользующихся спросом товаров на раскупаемые. Если, к примеру, больше всего денег приносит морковь, зачем выращивать капусту? Давайте будем делать только морковь, корректируя план и показывая высокие результаты предприятия. Такая порочная практика только усиливает дефицит нерентабельных, но социально необходимых товаров.

  2. Глушковский. Суть проекта в усилении планирования и дальнейшем исключении товарно-денежных отношений в жизни общества. Предполагалось построить сеть вычислительных центров, которые собирали бы и обрабатывали производственную информацию для корректировки плана сначала каждый день, а потом и в режиме реального времени.

    Если недостатки планирования упираются в малую вычислительную мощность человеческого мозга, значит это можно компенсировать внедрением компьютеров. Они усиливают производительность мозга также как конвейер повышает мускульную силу человека.

К сожалению, был принят первый вариант. Причин тому много:

  1. Дороговизна проекта Глушкова. ОГАС (Общегосударственная Автоматизированная Система управления экономикой) это настолько же технически сложный проект как и покорение космоса. На него нужно было больше десяти миллиардов рублей, а закончить его планировалось не ранее чем через десятилетие, а возможно, и через двадцать лет. Коыгин же предлагал реформу, стоимость которой не превышает цену бумаги и отпечатанного на ней текста, а результат должен был быть уже сейчас.

  2. Желание элиты сохранить привилегии. В то время речь еще не шла о реставрации капитализма. Просто элита не хотела терять небольшие плюсы своего положения: спецраспределители, служебные автомобили и т. д. Смешные по нынешним меркам привилегии оказались достаточными чтобы партийная верхушка заблокировала проект Глушкова, который в перспективе обещал сделать ненужной саму эту верхушку.

  3. Влияние запада. Этот фактор не очень значителен, но отрицать его нельзя. В шестидесятых на западе выходят доклады советологов в которых те признают, что если кибернетика будет поставлена на службу советской экономике, СССР получит такое преимущество, которому запад не сможет противопоставить ничего вообще. После этого на западе выходят статьи вроде «Перфокарта управляет Кремлем», ориентированные не на внутреннего, а на внешнего читателя. В этих материалах западная пресса, выполняющая распоряжения денежных мешков доказывает что еще немного и компьютеры заменят кремлевскую бюрократию.

    Советские элиты послание получили и усвоили.

Реформы Косыгина нанесли по системе центрального планирования такой сильный удар, от которого она уже никогда не оправилась. Внешне ущерб был незаметен. В магазинах оставались продукты, ракеты запускались в космос, школы и университеты принимали учащихся, а научные лаборатории выпускников.

Вот только прорывных проектов больше не стало, а в магазинах постепенно начинались перебои с товарами. Возник феномен советского дефицита. Подчеркну: этот дефицит вызван не планированием, а отсутствием оного, внедрением рыночных элементов. До реформы Косыгина, а тем более, до разгрома Хрущевым «антипартийной группы» никакого дефицита не наблюдалось, а цены не росли. Наоборот, проводилось ежегодное снижение цен на товары народного потребления.

Когда сегодня говорят о советском дефиците, молчаливо продвигая идеи несовершенства плановой экономики всегда спрашивайте о причинах дефицита. Планирование в этом было виновато или, все-таки, рыночный элемент — хозрасчет? И если последний, причем же здесь тогда планирование?

Тотальный дефицит и Гайдар как избавитель

К середине восьмидесятых рыночные элементы внутри плановой экономики породили тотальный дефицит. Необходимость реформ очевидна, но что именно делать мало кому было понятно. Ни о каком ОГАС тогда никто уже и не думал. Слишком мало времени для маневра осталось. Результаты требовались немедленно, а их могли дать только усиление рыночных элементов.

Подчеркну, что результаты эти полезны вовсе не для большинства населения страны, а для партийной верхушки. Даже во времена Горбачева теоретически можно было взять курс на возвращение планирования. Да, результаты были бы лет через десять, но они были бы! Если уж большевики смогли вытянуть Россию из нищеты империи, то реформировать советскую систему тем более можно было. Перед партийной верхушкой стоял выбор: или сохранить свое положение и даже его упрочить, но опрокинуть навзничь всю страну, или отказаться от своего положения и спасти страну. Увы, деградация элит к тому времени подошла к своего историческому максимуму.

Рыночные реформаторы спасли страну от дефицита. Это они сейчас так говорят, но вот в чем вопрос: как они это сделали? Да очень просто: повысили цены (инфляция в тысячу процентов!) и снизили зарплаты. Денег у населения стало мало, купить на них ничего нельзя и в магазинах появился нераскупленный товар. Это капиталистическое товарное изобилие, которым некоторые восхищаются по сей день.

Но все это «изобилие» это тот же дефицит, только стократ усиленный. Да, раньше в магазинах не все было, но теперь денег нет ни на что вообще. Раньше в магазинах не все было, но был забит холодильник, а теперь там шаром покати. Снизилось потребление молока, мяса, птицы, овощей и фруктов, зато возросло потребление хлеба и картошки. Это не спасение от дефицита. Это перевод недостатка в другую форму: забитые магазины при нищем населении.

Вообще, дефицит и рынок идут рука об руку. Они неразлучны даже если речь не о полноценном рынке, а всего лишь о его элементах. Капитал игнорирует необходимые, но не пользующиеся спросом товаром.

По-настоящему решить проблему дефицита может только новое планирование с применением компьютеров, новейших достижений техники и с пониманием предыдущих ошибок. Слепы и смешны те, кто хочет восстановить советское общество таким, как оно было, не понимая, что именно оно и привело к сегодняшнему хаосу.

Но бесконечно правы те, кто смотря в будущее видит план. В конце концов, грандиозное поражение первых буржуазных революций не отменило победного шествия капитализма по планете.


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *