О разделении труда, умных и дураках

%d0%be-%d1%80%d0%b0%d0%b7%d0%b4%d0%b5%d0%bb%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d0%b8-%d1%82%d1%80%d1%83%d0%b4%d0%b0-%d1%83%d0%bc%d0%bd%d1%8b%d1%85-%d0%b8-%d0%b4%d1%83%d1%80%d0%b0%d0%ba%d0%b0%d1%85Хорош был бы социализм, увековечивающий профессиональных тачечников!

(с) Ф. Энгельс «Анти-Дюринг»

Зайдите в ближайший супермаркет. Кого вы там увидите? Профессиональных кассиров, профессиональных уборщиц, профессиональных мерчендайзеров (это те люди, которые раскладывают товары на полках), профессиональных охранников. Все эти люди выполняют какую-нибудь одну, строго определенную операцию. В этом смысле они не отличаются ни от заводских рабочих, которые тоже выполняют строго определенную операцию, ни от «прикованных к машинам людей», по меткому выражению основоположников.

Какие нужны навыки, знания или умения, чтобы выполнять эту работу? Да никаких. В самом крайнем случае двухдневные курсы подготовки и новый «профессионал», «специалист» готов. И вот он стоит по 8, 10 или 12 часов в сутки и делает одно и то же. И на следующий день будет делать ровно то же самое. Думаете, он любит свою работу? Изначально, возможно. Но попробуйте-ка есть одну и ту же, хоть трижды любимую еду хотя бы несколько месяцев подряд. Да вас же затошнит от такого насилия через неделю! А тут приходится работать под постоянным и неусыпным надзором начальства.

Но вот случается чудо. Появляются машины, готовые заменить кассиров на их работе, автоматически выкладывать товары (в некоторых американских магазинах уже есть), да и уборщиц может заменить робот-пылесос. Если не сейчас, то в скором будущем. Это, конечно, хорошо. Вот только куда прикажете девать сотни тысяч кассиров, мерчендайзеров и уборщиц? Им, что, с голоду помереть? Получается, что так. Вот и вынуждены несчастные профессионалы, да специалисты защищать собственную ненавистную работу от вторжения машин лишь потому, что так они будут жить, а если придут роботы, велика вероятность безработицы.

С точки зрения капитала, все эти «лишние люди» должны быть уничтожены тем или иным способом. Лучше всего, конечно, если они тихо и спокойно перемрут, да и все. Всевозможные концепции вроде «живи быстро, умри молодым» возникли, ведь не на пустом месте. Не нужна молодежь буржуазному обществу. Поэтому от нее следует избавиться.

Это абсурдное положение, тем не менее, реальность капиталистического общества. Но ведь дело этим не ограничивается. Мало того, что миллионы людей обрекаются на то, чтобы до конца дней своих делать одну и ту же операцию надеясь на то, что не появится машина, которая будет это делать лучше и быстрее. Всем этим миллионам людей внушается то, что они занимают такое место не из-за бесчеловечности системы, а потому, что они сами дураки. Конкретные аргументы могут различаться в зависимости от степени травоядности конкретного капитализма. Апеллировать могут к некачественному образованию и необходимости пойти и учиться, а могут рассказать и про соответствующие гены, которые просто не дадут прыгнуть выше головы. Могут и головы с носами начать мерить циркулем и линейкой. А что, прецеденты были. Этим миллионам людей будут рассказывать, что наука и вообще знания это не для всех. Что удел этих миллионов — бессмысленный, отупляющий и ненавистный труд.

Но это не так. Не существует урожденных дураков, как и прирожденных умников. Изначальная разница между будущим архитектором и уборщиком ничтожна, да и не факт, что преимущества у архитектора. Дело в ужасающем разделении труда и прикреплении каждого к отдельной какой-нибудь профессии как раба к галере. При чем, чем дальше идет развитие производственных сил, тем сильнее специализация и тем раньше она начинается. Интересно, что даже появляются «научные» способы определения способностей. В виде тестирования. Оно у нас теперь повсюду. Тестами определяется знания литературы, им же привлекательная профессия, чтобы «занять свое место». Глядя на все это безобразие волей-неволей вспоминается фантазия Ивана Ефремова в произведении «Час быка». Там, на Тормансе, в олигархическом обществе, которое с одинаковой долей вероятности могло произойти и от «гангстерирующегося капитализма» и от «муравьиного лжесоциализма» тоже тестами определялись «способности» и место, которое конкретный человек должен занять в обществе. Впрочем, и на Тормансе и у нас, на грешной земле, тесты вообще стали очень распространены.

Впрочем, повторюсь, машины вытесняют людей. Капиталу эти лишние рты не нужны. Они, потерявшие работу, не могут купить товары. Вот вам и восстание машин. Правда, дело не в роботах и не в другом промышленном оборудовании. Дело в системе.

Задающие ритм машины

Устройство современной капиталистической фабрики и во времена Маркса не различаются в одном фундаментальном свойстве: личные способности рабочего не важны в том плане, что пролетарию остаются только самые простые и рутинные операции, а ритм задает машина. Это не рабочий управляет конвейером, но конвейер управляет всеми действиями рабочего. Это означает, что нет никакой необходимости прикреплять конкретного рабочего к конкретному труду. Фабрика доросла до того, что возможно свободное движение труда по ней и за ее пределами. То же самое на любом, хотя бы среднем предприятии. И в магазинах и на транспорте (при условии, что есть водительские права) и где угодно еще со множеством профессий справиться может любой или почти любой человек. Это означает, что разделение труда в современной его форме превратилось в тормозящий прогресс фактор. Это с одной стороны, а с другой — не существует лишних людей. Чем больше людей на планете, тем меньше придется работать каждому при условии свободной перемены труда.

Что значит свободная перемена труда? Это такое состояние, при котором ни один человек не становится прикрепленным к какой-нибудь одной профессии, а волен свободно менять род деятельности в зависимости от конкретных желаний и предпочтений. Частично подобные вещи существуют уже сегодня, но в условиях буржуазного мира подавления и отчуждения вместо того, чтобы нести людям свободу, они становятся дополнительным средством угнетения.

Я говорю сейчас о прекариате и практике заемного труда. В России существует множество организаций, деятельность которых заключается в скупке дешевого труда и перепродаже дороже организациям. Люди выходят работать посменно туда, куда их направят (при чем, обычно у этих людей есть выбор) тогда, когда они сами этого хотят. В такой практике участвует как низкоквалифицированный труд вроде тех де мерчендайзеров, так и высококвалифицированный вроде работников IT.

Но в условиях диктатуры капитала заемный труд означает, что от прекария можно в любой момент избавиться, а наниматель по факту не несет никакой социальной ответственности. Социализм же, передавая собственность всему обществу устраняет подобное угнетение и оставляет лишь свободный труд, который затем отмирает по мере ввода в действие более совершенных машин.

Трудовая повинность и равная оплата за равный труд

Еще одно следствие устройства фабрики и отсутствия необходимости прикреплять человека к конкретной профессии — общественный характер труда. Он проявляется даже сегодня, когда невозможно сказать кто сделал тот или иной промышленный продукт. Его сделало общество, но не отдельный человек и, даже не группа лиц.

Дело в том, что коль скоро не рабочий управляет машиной, а машина рабочим, стало быть нельзя говорить и о том, что чей-то труд важнее, сложнее или его следует как-то иначе выделять. Любая машина работает благодаря тому, что общество познало объективно действующие законы и использовало их на благо самого себя. Паровая машина работает благодаря природе, а человек — обслуживающий персонал и не более. Надобность в таком персонале со временем падает и уже сегодня мы можем наблюдать безлюдные производства, где работают исключительно машины под присмотром нескольких операторов.

Итак, если фабрика работает не благодаря какой-то одной рабочей силе, а только в результате организованной машиной совокупности этих рабочих сил, следовательно требование равной оплаты за равный труд — не моральное требование и не требование «справедливости», а требование, вытекающее из самой природы капиталистической фабрики. Что означает равный труд?

Этот показатель может быть измерен. Во-первых, это, разумеется, рабочее время человека. То есть, то его время, которое рабочий отдает обществу и выполняет какие-нибудь полезные действия. Во-вторых, это интенсивность труда. То есть, скорость, с которой машина заставляет трудиться рабочего. Очевидно, что два часа работы за конвейером не равна двум часам оператора ПК. Тем не менее, эти показатели легко вычисляются даже в рамках капитализма. При социализме то же самое будет реализовано гораздо проще и лучше.

Что означает трудовая повинность? Это обязанность всех дееспособных граждан отдать часть своего времени на полезный обществу труд в зависимости от собственных предпочтений. Равная оплата за равный труд гарантирует, что выбор это будет сделан исключительно по принципу привлекательности для самого себя, а не из-за денег или каких-нибудь других причин. Как много времени следует отдавать на этот труд?

Очевидно, этот показатель также легко может вычисляться. С одной стороны он зависит от количества людей на планете и чем больше трудящихся всего, тем меньше конкретно мне предстоит работать, а с другой стороны от степени развития производственных сил. Если при капитализме автоматические кассиры обрекают живых людей на безработицу, нищету, а иногда и смерть, то при социализме те же самые автоматические кассиры снижают количество общественно необходимого труда, увеличивают долю свободного времени для всех, что и является главным богатством общества.

Даже на сегодняшний день доля этого общественного необходимого труда составляет всего пару часов в день, а если есть желание, общество может позволить отдать этот долг хоть на год вперед.

Перемена труда и психическое состояние граждан

Наконец, свободная перемена труда устраняет множество болезней современного общества. Начиная с профессионального выгорания, когда прежде любимая профессия превращается в невыносимую пытку и вызывает желание сбежать от нее куда подальше до проблемы одномерного человека.

Свободное и гармоничное развитие каждого означает, что у любого человека появляется возможность попробовать себя в любом деле, развить все свои способности, какие только пожелает, не превращаясь в «инвалида специализации», «экономического муравья», когда перед любым человеком незримо стоит его профессия и чья полезность и значимость только той профессией и определяется. Вот есть у муравьев биологические различия, а у человека точно такие же различия, но только экономические.

Как часто вы сожалели о том, что жизнь слишком коротка, чтобы успеть сделать все, что хочется? Да постоянно! Или об утрате ощущения новизны? Меж тем, свободная перемена труда позволяет едва ли не каждый день открывать для себя новые направления деятельности, а как только они превращаются в рутину, бросать их и переключаться на новые.

И все это с невероятно большим количеством свободного времени. Чем заниматься в свободное время, которое составляет едва ли не 20 часов в сутки? Да чем хотите. Лев Толстой, например, наблюдал за жизнью («бездельничал»), чтобы потом писать гениальные произведения. Можно писать картины, музыку, познавать мир вокруг себя или глубины психики. Да чем угодно можно заниматься, если есть такая возможность.

Свободная перемена труда — не блажь, не желание, а необходимость, вытекающая из особенностей капиталистической фабрики и необходимости дальнейшего развития производственных сил.


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *