Сетевое общество и Дональд Трамп

Сетевое общество и Дональд ТрампТермин «сетевое общество» обычно употребляют как синоним общества постиндустриального. Это такое общество, где главным источником богатства становится знание, центр политической власти перемещается от корпораций в университеты, а капитал делается второстепенным фактором производства.

Обычно говорят, что предсказание теоретиков постиндустриализма сбылось, если не полностью, то в большей части и если не на всей земле, то уж в западных странах точно. Сеть просто конкретизирует как именно функционирует постиндустриальное общество, где основной иерархический фактор не количество капитала, а уровень знаний. Так ли это?

Во-первых, давайте скажем прямо: в сетевое общество входят только те, кто регулярно пользуется компьютерными сетями. Согласно рейтингу стран мира по уровню развития Интернета в 2013-м году от Международного союза электросвязи, в России только 63.8% населения пользуется интернетом. Некоторые выходят в сеть преимущественно с телефона и их вряд ли можно назвать «активными сетянами». Говоря иначе, без разницы, пользуются эти люди интернетом или нет, если сеть не становится сколь-нибудь значимым фактором, влияющим на их сознание. С таким же успехом раньше можно было говорить о «телевизионном обществе», «радиообществе» или «обществе газет».

В западных странах уровень распространения интернета, конечно, выше. В США, например, 79.3%, в Германии 82.3%, а в Норвегии 94.7%. Вот только население Норвегии всего-то чуть больше пяти миллионов и странно хвастаться тем, что эти пять миллионов пользуются сетью. Да одна Москва больше всей Норвегии.

Вот в США население почти триста двадцать миллионов человек. По грубым прикидкам получается, что шестьдесят четыре миллиона человек в самой передовой стране мира не пользуется интернетом. Можно ли в таком случае говорить о сетевом обществе как реальности, а не теоретической конструкции?

Во-вторых, чтобы сетевое общество радикально отличалось от несетевого (примерно как индустриальное от традиционного), надо, чтобы сеть не просто существовала и чтобы ей пользовались, а чтобы внутри сети господствовали иные общественные отношения. Надо, чтобы сеть могла (хотя бы, потенциально) перестроить все общество по своему образу и подобию. Есть ли эти отношения?

В рейтинг наиболее популярных сайтов входят крупнейшие соцсети, поисковики, интернет-магазины, видеохостинги и новостные порталы. Можно ли сказать, что хоть в одной категории господствует не капитал, а знание? Хорошо, пусть не господствует, но играет значительную роль? Или хоть какую-нибудь?

Продвижение в интернете почти целиком и полностью завязано на деньги. Есть деньги — будет результат. Нет денег, извини. Без разницы откуда человек получает контент: из интернета, телевизора, радио или газет, если это один и тот же контент. Это с одной стороны.

С другой, в интернете действительно появились новые общественные отношения. Обычно их называют «экономикой дара». Люди делятся друг с другом музыкой, книгами, фильмами, программами. Но делятся ли? Можно ли сказать, что присланная в фейсбуке песня это акт дарения? Нельзя.

Существовавшая в первобытности экономика дара основывалась на том, что дарящий не просто что-то отдавал. Он сначала это добывал или мастерил. Вложил усилия, получил результат и поделился с другими. Абсолютное большинство включенных в современную «экономику дара» этого не делает. Они просто рассылают созданное. Этак, любого чиновника, распределяющего государственные средства можно смело включать в экономику дара на тех же основаниях. Тем более, что он-то, наверняка, пользуется и компьютером и интернетом.

Новые отношения в интернете, конечно, есть. Но существуют они в глубоком андеграунде и широкие слои никак с ними не связаны. Это, к примеру, разработка свободного программного или аппаратного обеспечения, гражданская наука, гражданская журналистика и так далее.

При чем, я говорю не о роликах на ютубе, которые к журналистики не имеют никакого отношения, а представляют собой стильное, модное, молодежное самолюбование, а о реальной журналистике.

В-третьих, о сетевом обществе можно говорить только если сеть определяет мир. Вот после промышленной революции индустрия реально перевернула не просто образ жизни большинства людей, но и всю их картину мира. Великое переселение в города, слом тысячелетнего диктата общины, зависимости от земли, а заодно замещение почти всех человеческих чувств бессовестной жаждой наживы. Причем, адаптация ко всему этому шла не одно десятилетие. Взять хотя бы моральные нормы.

Человек традиционного общества жил в общине и подчинялся ее требованиям. Он знал, что если где-нибудь набедокурит, весь мiр ему за это отомстит. Тем более, что члены общины повязаны между собой настолько крепко, что нашему современнику трудно это даже представить. Потом такой крестьянин переехал в город и выяснил, что если будет развратничать в одном районе, в другом об этом никто и не узнает, а даже если и узнает, всем все равно.

Чтобы так не было пришлось придумывать новые способы контроля. Где жесткое принуждение (суровые сталинские кары за опоздание на работу не в последнюю очередь введены чтобы поставить под контроль вчерашнюю крестьянскую мелкобуржуазную стихию, привыкшую к тому, что плохие поступки нельзя совершать только, если об этом кто-то узнает, а если не узнает, то можно), где формирование новых горизонтальных связей (пресловутое пролетарское сознание), где еще что-то. Можно ли сказать, что сеть радикально изменила образ жизни, мыслей и культуру сетян?

И да, и нет. С одной стороны, действительно люди привыкли к бесплатной культуре, «экономике дара» и проч, но с другой, сеть в подавляющем большинстве случаев остается надстройкой над индустрией и не более того. И, хотя потенциально интернет может перевернуть мир и перестроить его по своему образу и подобию, пока что этого не происходит. Почему?

Потому что сеть (пока) не изменила фундамент человеческого общества: его производственную деятельность. Промышленность, к примеру, потому и уничтожила традиционное общество, что вырвала крестьянина из вековой зависимости от земли и, хотя, сельское хозяйство еще долгое время оставалась немеханизированным, мало кто сомневался, что придет время и техника изменит облик ферм.

А что же сеть? Да, компьютер породил новый способ производства — копирование. Но он практически не распространился на производство уже существующих продуктов. Дома, машины, авторучки, одежда, посуда и все остальное как делалось на заводах конвейерным способом, так и делается. Нельзя пойти и скопировать себе, к примеру, дачу.

Только в последнее время виднеются ростки копирования материальных благ с помощью трехмерной печати. Вообще, что такое копирование материальных благ? Это такое производство, где на место организатора встал компьютер (это действительно случилось), а на место рабочего — универсальный робот, подключенный к компьютеру. Человеку в этой системе остается роль заказчика, потребителя и добровольного инженера. Случилось это в реальности? Нет.

Универсальный робот (трехмерный принтер) все еще не такой уж универсальный, как мог бы быть, да и степень его распространения оставляет желать лучшего. Пока это просто игрушка для гиков, а не массовое средство производства. Тем не менее, если говорить о сетевом обществе, оно может основываться только на системе «компьютер-универсальный робот».

Зарождение сетевого общества

Получается, нельзя говорить, будто сетевое общество уже существует. Его нет ни в третьем мире, ни даже в первом, где уровень распространения интернета гораздо выше. Его и не будет до тех пор, пока сетевое производство не начнет вытеснять индустриальное. Но можно ли сказать, что сетевое общество отсутствует полностью и что его не видно даже на горизонте?

Нет, нельзя так сказать. Дело в том, что формация меняется не только из-за развития производственных сил, но и благодаря внедрению новых производственных отношений. Это не происходит автоматически. В противном случае капитализм бы возник три тысячи лет назад в Древнем Египте благодаря паровой машине Герона.

Сегодня техническая вооруженность человечества достаточна для перехода к сетевому обществу. Есть компьютеры, есть свободные производители, есть прототип универсального робота, есть даже соответствующая идеология. Нет главного — готовности определить самих себя как новый социальный класс, противостоящий всем остальным классам, господствующим социальным отношениям и формации как таковой.

Причем, это происходит на фоне желания перемен со стороны подавляющего большинства населения, даже не России, а планеты. В противном случае, избрание Трампа не спровоцировало бы настолько сильные обсуждения в интернете. Это же, всего лишь, президент далекой заокеанской страны. Да, конечно, это метрополия, от которой зависит политика многих других государств, но все же несколько странно придавать такое значение импортному президенту и не обращать внимания на отечественного.

Причина кажущегося противоречия в том, что именно Трамп ознаменовал трещину в неолиберальном глобальном порядке. Трещина эта пока небольшая, теоретически ее могут заделать, но насколько же она желательная для подавляющего большинства населения планеты! И насколько пугает мировой истеблишмент, что он уже возопил о недемократичности американской системы выборщиков, хотя еще несколько дней назад воспринимал ее как должное.

Причем, недемократичность системы настолько сильная, что аж была создана петиция с требованием того, чтобы выборщики проголосовали не так, как того хочет американский народ.

Запрос на перемены в обществе есть. И, так или иначе, он будет удовлетворен. Если не со стороны новых социальных слоев, которые поведут человечество в будущее, то со стороны реакционных сил, которые все равно проведут прогрессивные изменения, но с гораздо большими издержками и без понимания того, зачем эти изменения вообще нужны.

Те же, кто надеется на объективные социальные законы, что они как-нибудь сами собой приведут к более справедливому мироустройству жестоко разочаруются. Сами по себе не приведут. Социальные законы тем и отличаются, к примеру, от химических, что имеют дело с живыми людьми, субъективным фактором. У людей свои мысли, желания, убеждения. Если они не выполнят свою историческую миссию (к примеру, из-за массовых манипуляций со стороны врага), за них эту миссию не выполнит никто.

Поэтому, повторяю: если сейчас, что и можно сделать для будущего, так это способствовать развитию нового социального класса, новых общественных отношений и распространению универсальных роботов. Нужно стараться максимально вытеснять рыночное производство из экономического центра на периферию. Или, хотя бы, теснить его.

Тем более, что раскол элит вполне этому способствует. Им сейчас не до интернета, линукса и трехмерных принтеров. Не воспользоваться этим преступление.


Комментарии:

One thought on “Сетевое общество и Дональд Трамп

  1. Сторонники Дональда Трампа с восторгом встретили объявление результатов голосования в Огайо и Флориде, где победил кандидат республиканцев.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *