Молодежь. Контркультура и идеология

Молодежь. Контркультура и идеологияХороший тон — ругать молодежь. Молодежь обвиняется в разврате, дурости, утрате моральных ориентиров. Встречаются противоположные нападки. Некоторые обвиняют молодых в том, что они «слишком умные» и хотят знать, что косметика, которой пользуются девушки не тестируется на животных, интересуются экологией и раздельным сбором мусора.

Ладно, пусть даже этот ум — преходящая мода и, по большому счету, ни на что не влияет. Но сам факт обвинения молодежи в том, что она задает вопросы показателен. Но нельзя говорить о молодежи как о целом.

Она не просто разная, она очень разная и порой люди одного возраста не слышат друг друга. У молодежи разные проблемы, желания, требования и ожидания. Богатых обычно все устраивает, а если и нет, то изменений они хотят явно не тех, что бедная молодежь. Сытый голодного не разумеет и пока одни прожигают жизнь в клубах, другие вкалывают чтобы оплатить учебу.

Несмотря на все социальные различия, у молодежи есть кое-что общее. Все, без исключения, представители слоя, начинают самостоятельную жизнь. Да, ожидания у всех разные, равно как и стартовые возможности. У кого-то уже отцовский капитал, а у другого больные бабушка с дедушкой и за ними надо ухаживать. Но все это не отменяет того, что люди только-только вступают в самостоятельную жизнь и не снимает вопросов, мучащих любого молодого человека: кто я, где я, зачем я это делаю?

Подчеркну: ответы на эти вопросы каждый будет давать разные, но вот вопросы будут, если не одинаковые, то похожими. Это радикально отличает молодежь от мира взрослых.

Богатые начинают жить самостоятельно раньше. Чаще всего на родительские деньги. Конечно, назвать такую жизнь самостоятельной в полном смысле невозможно. Богатая молодежь целиком и полностью зависит от своих родителей и, даже, если и занимает высокую должность с гигантской зарплатой, все равно, родители могут это изменить.

Поэтому, правильней назвать такую жизнь «псевдосамостоятельной». Да, богатые живут отдельно от родителей на свои деньги, но они их не добывают, а только просаживают. Кажущаяся самостоятельность оборачивается инфантилизмом и несамостоятельностью. Что, конечно, не отменяет вопросов, которым задается почти любой молодой человек: кто он и чего хочет от жизни.

Только, вот, ответы даются неумные. Инфантильным богачам хочется больше денег и красивой жизни, причем здесь и сейчас, не хочется «думать о ерунде» и о всяком быдле. Что, в общем-то, они демонстрируют на практике. Достаточно рассказать о проведении в современной России балов как во времена последнего царя. Отпрыски богачей, звезд шоу-бизнеса и прочий достойный люд ведет себя так, словно уже сделались баринами и барынями, презирают простой люд и живут в своей собственной реальности.

Пока что эта реальность есть только в их головах, но лиха беда начало. Дело в том, что во всех капиталистических странах третьего мира богатые районы отделены от нищих кварталов не только географически, но и юридически. Люди из трущоб при всем желании не попадают в дома богачей иначе, как в виде слуг.

Взять, хотя бы, Бразилию. В этой стране возводится стена между фавелами и богатыми районами. Стена трехметровая и официально призвана недопустить расширение трущоб, но на деле очевидно, что ее главная задача — охранять богатых бразильцев, их родственников, шлюх и слуг от гнева трущобных людей. Такие стены строятся не только в Бразилии, а практически во всех государствах третьего мира с высоким уровнем социального расслоения, преступностью и прочими социальными язвами.

Вот детишки миллиардеров хотят сделать то же самое в России. Распространить существующую в голове стену на реальность. Огородить богатые районы от всякого быдла, а внутри устраивать балы.

Но, конечно, не все молодые богачи этого хотят. Это только «патриотическая» часть элиты, дети национальной буржуазии, которые все-таки так или иначе связывают свое будущее с Россией. Или если не с самой Россией, то с ее природными ресурсами. Ну, хотя бы, с заводами, на которых трудится бесправное быдло.

Есть еще молодые либеральные оппозиционеры. Они против патриотов. Они не хотят никаких заборов между бедными и богатыми кварталами. Тем более, с пулеметами, строгой системой пропусков и т.д. Они вообще не хотят богатых районов в России, потому что сами не связывают свою жизнь с «этой страной».

Голубая мечта молодых либералов — продать максимум из того, что есть западным партнерам, собрать манатки и укатить… да куда угодно. Хоть в Германию, хоть в Аргентину. В России они хотят видеть исключительно трущобы, потому что в принципе не допускают что «русское быдло» заслуживает чего-то другого. Нет, конечно, отдельные креативные заслуживают успеха, но он должен быть где-то там, за бугром. Не в России. Тут пусть остается только водка, медведи и балалайка.

Такая система уже реализована, например, в Сомали, где подобно советскому фильму «Кин-Дза-Дза», элита на другой планете живет и продает оружие всем воюющим сторонам в гражданской войне уже больше двадцати лет.

Собственно, в этом и заключается весь конфликт между молодыми богачами. Понятно, что для остального населения России одинаково противны и те и те.

Если с богатой молодежью все понятно, с бедными возникают проблемы. Дело в том, что в сознание молодежи практически всегда внедряется нужная идеология. Это происходит по многим причинам:

  1. маленький жизненный опыт. Абсурдно требовать у молодежи какого-то глубокого понимания социальных процессов, если она только-только начинает самостоятельную жизнь

  2. Неорганизованность. Ушли в прошлое массовые объединения молодежи. Подросткам и молодым людям попросту негде собраться и обсудить свои коллективные интересы, а если даже такое и происходит, часто общий интерес подменяется частным.

  3. Отсутствие идеологов в молодежной среде. Нет ни молодежных писателей (есть «молодежные»), ни музыки, ни другого искусства. Молодежи не к кому обратиться и не с кем поговорить кроме всяких старперов, но они-то точно далеки от молодежи.

Бедные и средние слои молодых людей отличаются не только от своих собратьев из третьего мира, но и от западных подростков. Дело не только в разном социальном положении молодых людей, дело в разном статусе молодежи как таковой.

Ветер 68-го

1968-й год потряс весь мир. Я говорю сейчас не столько о календарном 1968-м годе, сколько о социальных движениях по всему миру, острие копья которых было направлено в сердце античеловеческой системы отчуждения. Это не только (и не столько) красный май в Париже (начавшийся, к тому же, вовсе весной 68-го, а осенью 67-го), это и молодежные движения в США, это революция гвоздик в Португалии, это социальные движения в Италии, это коммунарские движения в СССР, это Латинская Америка (к примеру, «68-й год» в Чили начался только в 73-м или чуть ранее и был прерван Пиночетом), это восточная Европа, наконец, и тенденции на демократизацию просоветских стран. Словом, «французский 68-й» был не только в 68-м и не только во Франции. Раз это так, значит предпосылки его тоже были не во Франции, а в глобальной системе капитализма.

Традиционно 68-й год представляется пиком достижения новых левых, ставивших во главу угла не проблему эксплуатации, а проблему отчуждения. Возможно, отчасти (только отчасти, ибо «новые левые» в то время были слишком уж старыми, традиционными, партийными и использовали тот же арсенал средств борьбы, что и их предшественники) это правда. Но не вся.

Вообще, у Маркса эксплуатация и отчуждение — две стороны одной медали. Отчуждение возникает в ходе эксплуатации, отрыва результатов труда от работника, что символически можно представить отрывом личности. Человек вынужден ходить в одно и то же место, делая то, что не хочется. Понятно, у него возникнет ощущение, что он сам себе не принадлежит.

Однако, отчуждение возникает не только в ходе эксплуатации как таковой, но и в результате отрыва теории от практики во время обучения, разрыве между формой и содержанием семьи и быта. Словом, если молодежь не испытывала на себе эксплуатацию, то отчуждение познала в полной мере.

Этим объясняется что «запалом 68-го» стали не рабочие, а молодежь. Это верно не только по отношению к Франции, так случилось везде. Рабочие, конечно, потом тоже подключились к солидарным действиям, но именно потом. Требования, лозунги, методы и формы борьбы формировала молодежь.

По многим критериям идеология новых левых противоречила «старым»:

  1. Традиционные левые говорили о пролетариате как об эксплуатируемом и потому революционном классе, «новые» указали на молодежь как на новый эксплуатируемый класс. С методологической точки зрения это утверждение, конечно, чушь. Молодежь это вообще не класс, а социальная страта.

  2. Традиционные левые объединялись в партии, профсоюзы и другие подобные классовые организации, «новые» предпочитали вести партизанскую войну внутри системы, формировать параллельную культуру и завоевывать культурную гегемонию.

  3. Традиционные левые учили, что нет ничего практичнее хорошей теории и, что именно ее нужно разрабатывать в первую очередь, «новые» отвергали идеологию как таковую, видя в ней опасность авторитарного перерождения.

Эти и другие отличия предопределили развитие событий 68-го года. Достаточно сказать, что целью тогдашних социальных движений было, конечно, учреждение социализма вместо капитализма, но раз делать это предлагалось руками молодежи, то и основным выгодоприобретателем от революции должна была бы стать опять-таки молодежь.

Подчеркну: это нигде никогда не говорилось прямо, но в самом деле: кто же еще должен был стать новым гегемоном, если не молодежь? Тем более, что она вполне открыто провозглашалась новым революционным классом.

Несмотря на то, что в дальнейшем глобальный 68-й год проиграл (вообще, за всю историю капитализма было только две действительно серьезные попытки устроить мировую революцию: в 1917 и в 1968 годах), он внес существенные изменения в мировую капиталистическую систему. Далеко не только хорошие, кстати. В частности, неолиберализм возник не в последнюю очередь как реакция на буйства опасных классов у себя дома и попытка избавиться от них, переведя в другие страны и на другие континенты.

Но было и другое: впервые молодежь заговорила о себе как о самостоятельной силе со своими собственными желаниями и интересами. Уже не детскими, но еще не взрослыми. До той поры молодежь воспринималась почти «обычными взрослыми» и никому в голову не приходило, что у нее могут быть свои собственные интересы.

Если бы не глобальный 68-й год, никто бы до сих пор не говорил о проблемах молодежи вообще. К тому же, оказалось что молодежь не просто еще один социальный слой. Она сродни тарану: прорывает стены, но не сама по себе, а благодаря усвоению нужной идеологии, которые почти всегда приходят из мира взрослых.

В нашей стране 68-й год проходил иначе. В СССР молодежь итак самостоятельная организованная сила. Я говорю не только (и не столько) об официальном комсомоле, сколько о дополнительных клубах, сообществах, коммунарах, кружках и так далее. Требования «услышать молодежь» в нашей стране звучали бы абсурдно. Ее положение по степени демократичности ничем не отличалось от положения любой другой социальной группы.

Но в Советском Союзе происходили другие процессы. Кибернетика дала возможность автоматизировать производство, сократить товарно-денежные отношения и провести дальнейшую коммунизацию экономики и быта. Альтернатива — реставрация капитализма.

Компьютерные технологии, появившиеся в пятидесятых, нанесли удар обеим противостоящим друг другу системам, но вот элиты отреагировали неодинаково. На западе новых левых изучали. С разными целями: поставить под контроль, уничтожить, подавить, перевербовать. СССР ответил репрессиями. Не очень большими, но достаточными чтобы подавить хрупкую коммунистическую тенденцию. В результате СССР через двадцать лет распался, а мир капитала продлил свое существование на несколько десятилетий благодаря серии уступок бунтующей молодежи.

Постсоветская молодежь угодила в ловушку. С одной стороны, она лишилась собственных организаций, с другой вынуждена заимствовать достижения запада, причем в то время, когда они уже перестали быть адекватны эпохе.

Сейчас эта разница сокращается. С одной стороны, из-за того что западные элиты откатывают все обратно, отбирая когда-то данные уступки (тем самым, они подписывают себе смертный приговор), с другой из-за вполне успешного заимствования со стороны российской молодежи.

Однако, разница сохраняется и об этом нужно помнить.

Манипуляция и контркультура

Говоря о своих интересах, молодежи удалось создать контркультуру — параллельное искусство. Оно на всех фронтах противостоит рыночному. К сожалению, оказалось что оно не выживет в условиях враждебного окружения. «Они продались», это почти о всей контркультуре как таковой. Тем не менее, эксперимент нельзя назвать полностью неудачным. Настоящая контркультура живет и ныне, только не имеет ничего общего со «статусной контркольтурой», теми недоумками, которых крутят на радио, печатают солидные издательства и выставляют в галереях современного искусства. Это, конечно, никакая не культура.

Молодежная контркультура это, едва ли, не единственное место, где и сегодня существуют идеологи от молодежи. Конечно, агитируют они искусством. Главное достижение не столько идеи, сколько обретение молодежью своего голоса.

Проблема в другом. Через статусную контркультуру (например, «рок», у которого с роком общего столько же, сколько у Николая Баскова с настоящей оперой) богачи внедряют в сознание молодежи нужные установки. Это маскируется под что угодно: от ультралевизны (вспомним: на украинском майдане анархисты даже устраивали свою «культурную программу» с музыкой!) до респектабельного либерализма, но суть не меняется. Это манипуляция и ее цель в том, чтобы молодежь «правильно» отвечала на вопросы «кто я?» и «что хочу от жизни?».

К примеру, стремление бедной молодежи к свободе может быть переведено как стремление к свободе от «этой реальности» и уход в другую. Хорошо еще, если под другой реальностью понимается мир искусства. Но, ведь это могут быть компьютерные игры, наркотики, а то и просто психические отклонения с дурдомом на последней остановке.

К тому же, контркультура долгое время (и даже сегодня) слишком пацифична. Она не атакует, а если атакует, то в рамках искусства. Пацифизм это хорошо, но только взаимный. Официальная культура не пацифична. Она постоянно атакует контркультуру вообще, и мыслящую молодежь в частности. Причем, я говорю не только и не столько о прямых нападках на альтернативное искусство (их, к слову, не так уж и много, как могло бы быть), сколько о подмене ценностей, краже жанров (например, реп, первоначально бывший музыкой гетто превратился в музыку богачей), религизация, наркотизация контркультуры, внушение эскапистских идей.

Глобальный 68-й год вывел на поверхность ощущение безнадежности, царящее в головах молодежи. Молодым нужны изменения, притом радикальные. Это очевидно почти для всех и игнорировать эти требования невозможно.

Поэтому острие удара богачей направлено на наиболее прогрессивную и мыслящую молодежь. Если нельзя замять требования изменений, можно подменить борьбу за социальное освобождение борьбой за… за что-то другое, что не будет угрозой власти.

Для этого придумано несколько идеологий, различающихся по форме, но одинаковые по содержанию:

  1. Эскапизм под маской борьбы. Первоначальная идея контркультуры в создании параллельного искусства, параллельных органов культурной власти с тем, чтобы в итоге завоевать политическую власть обратилась в свою противоположность. Вместо параллельного искусства для борьбы с системой вдруг стали появляться разные эскапистские проекты вроде закрытых сельскохозяйственных коммун или бегства в наркотическую реальность ради познания новых граней сознания, недоступных в обычном состоянии.

    Такое зацикливание на самом себе, «коммунизм в отдельно взятой квартире», это социальное самоубийство.

  2. Подмена врага. Первоначальная идея контркультуры состояла в завоевании культурной гегемонии. Это не самоценность, а средство завоевания политической власти. Сегодня контркультура борется с попсой просто из спортивного интереса, причем попса постоянно рекрутируется из рядов самой контркультуры. «Они продались».

  3. Пацифизм. Молодежь против войны, «no war make love». Это все, конечно, хорошо, но только если никто не нападает, если никто не мешает заниматься любовью, а не войной, если враг не наносит удар за ударом, не особо думая о всяких пацифизмах.

    Молодежь (как и все прогрессивное человечество) должна быть не против войн вообще, а только против несправедливых войн. Абсурдно протестовать против освободительной войны или осуждать бунт раба против своего господина.

Внедрение чуждой идеологии в молодежную среду затрудняет последней дать более-менее внятный ответ на поставленный ею же вопрос. Трудно сохранить ясность ума когда манипуляции повсюду, и даже там, где казалось бы, должна быть территория свободы.

Единственный способ противостоять идеологии — прорыв в науку.

Идеология и наука

Вообще, связь между идеологией и наукой разобрали еще Маркс с Энгельсом в девятнадцатом веке. Если вкратце, любая идеология это не столько система ценностей, взглядов, принципов и идеалов, сколько тип идеалистического мыслительного процесса.

Идеолог полагает (даже если и не осознает этого) что не материя определяет сознание, а наоборот, идеи управляют миром. Поэтому идеолог видит своей задачей конструирование такого комплекса идей и взглядов, который в наибольшей степени отвечает его интересам или интересам заказчика. Очевидно, что интересы эти идут не из идеального, а из материального мира.

Скажем, богачам нужна идеология, оправдывающая привилегированное положение денежных мешков. Это сугубо материальный интерес, он рождается в социальной ткани общества и не отделим от нее, но идеолог этого не видит. Получая заказ, он самодовольно считает себя едва ли не творящим миры демиургом, а на деле всего лишь прокладка между заказчиком и обществом.

Идеология, таким образом, всегда носит классовый характер и не существует без социального заказа. Подчеркну: любая идеология, будь она хоть трижды демократической. Она вдохновляет массы на борьбу, но она же обезоруживает их перед врагом. Все зависит от того, чей заказ выполняет идеолог, внушающий тот или иной комплекс идей массам.

Все идеологии плохи. Даже, если они служат делу молодежи, если призваны максимально ей помочь, все равно, ни одна идеология не объясняет мир таким, какой он есть. Значит, все идеологии ложны. Единственное, что может этому противодействовать — наука.

Не классовая, а гражданская наука, познающая мир. Но чтобы наука заменила идеологии в контркультуре, она должна быть признана методом познания и изменения окружающего мира. Альтернативное искусство должно быть не только средством художественного постижения и объяснения, оно само должно стать на научные рельсы и отказаться от самоубийственного пацифизма.

Конечно, это сложно. Но это необходимо, если контркультура хочет хотя бы выжить, не говоря о том, чтобы выполнить собственные цели и задачи. Научный подход к альтернативному искусству отпугнет многих. Прежде всего, тех, кто пользуется отрицанием устаревших норм и правил для маскировки собственной несостоятельности. Ну и пусть уходят. Зачем они нужны?

В контркультуре останется меньше людей. Это не страшно. Пусть будет меньше, да лучше. Проблема будет если в контркультуру хлынут маскирующиеся мещане, желающие стать известными, самодовольные недоумки, просто дураки. Да, они создадут массовость (уже несколько десятилетий создают), но они же заглушают голос молодежи своими криками о том, каких талантливых рокеров крутят по «Нашему радио», какие крутые реперы выступают на MTV и какие вообще все кругом чудесные.

Таких надо гнать поганой метлой и чем дальше — тем лучше. Потому что они с радостью воспримут любую пропаганду, любую идеологию, даже враждебную самому себе, а потом задавят контркультуру численностью и уничтожат ее, оставив под обломками таких же недоумков, которые могут срифмовать пару строчек без смысла и будут петь эти песни, полагая что вот это вот и есть искусство.

Если это будет сделано, тогда молодежь снова обретет голос и через своих представителей скажет чего она хочет. Разумеется, речь идет о думающей молодежи среди бедных и средних слоев. Что хотят богатые — известно.

Вопрос: что им противопоставят бедные?


Комментарии:

One thought on “Молодежь. Контркультура и идеология

  1. Контркультура, как правило, не просто имеет парадигму , отличающуюся от парадигмы доминирующей культуры , но и явным образом

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *