Синдром Че

Синдром ЧеУгнетающие классы при жизни великих революционеров платили им постоянными преследованиями, встречали их учение самой дикой злобой, самой бешеной ненавистью, самым бесшабашным походом лжи и клеветы. После их смерти делаются попытки превратить их в безвредные иконы, так сказать, канонизировать их, предоставить известную славу их имени для “утешения” угнетенных классов и для одурачения их, выхолащивая содержание революционного учения, притупляя его революционное острие, опошляя его.(с)

В.И. Ленин «Государство и революция»

Футболки с ликом Че, плакаты советских времен, образ Ленина — все это часть современной массовой культуры. То же случилось с длинными волосами и мужчин и короткими у женщин, репродукциями картин великих мастеров или рок-музыкой, которая некогда вселяла ужас в буржуазию словами «No future», нет будущего у вашего мира. И испуганные властители повторяли: нет будущего…

Приведенная ленинская цитата и посмертная судьба самого Ильича подтверждает истинность данного подхода. Действительно, платя при жизни преследованием, ложью и клеветой, после смерти правящий класс старается показать эксплуатируемым, что он в общем-то и сам не чурается всех этих интересных и прогрессивных идей.

И вот у нас уже появляются коммунисты во власти (целая фракция в государственной думе!). Правда, они почему-то больше ссылаются не на Маркса, а на церковь, ну да ладно. Или рок-музыка. Теперь она крутится на радио, играется на центральных площадях крупных городов, а музыканты собирают стадионы. Про судьбу Че и говорить смешно. Нынче он на майке и любой может одеть ее и показать буржуазии весь свой протест. При этом, как в одной песне Тимура Шаова «Сартра путает с сортиром, а Ван Гога путает с Ван-Даммом».

Зачем это нужно правящим классам? Очевидно, так она решает сразу несколько задач:

  1. Выхолащивание идей. Какие у среднего человека вызывает ассоциации имя Че? Партизанская война, революционная Куба, тактика борьбы с империализмом, опыт внедрения новых производственных отношений, врачебная деятельность? Все это слишком опасно. Гораздо лучше будет, если вместо всего этого вспоминаться будут только модные принты на футболках. Которые, к слову, делаются в Малайзии пролетариатом, зарплаты которого с трудом хватает на то, чтобы свести концы с концами. К тому же, если все эти символы и знаки не только не подавляются, но и даже насаждаются, можно говорить, будто бы победа наступила. В самом деле, если рок-музыку не преследуют, а исполняют в центре и прилюдно, значит победа? Вот только это уже не рок-музыка, а попса с гитарами. И изображение Че на футболках имеет очень отдаленное отношение к реальному Че.

  2. Успокоение масс. Нет сегодня художников уровня Ван Гога? Да и вообще нет художников, а есть только «прогрессивное искусство», которое никакое не искусство? Ну, что же, хором отвечает нам вся буржуазия, у вас же было свое время! Было время Ван Гога, было время Ленина и Че, было время ваших титанов. Вот они. Мы их вполне признали. Наслаждайтесь ими, а сейчас время другое. Время путиных в политике (и радуйтесь, что не жириновских), акционистов в искусстве и академиков-постмодернистов в философии. А если очень хочется, можно даже посожалеть о том, как раньше было лучше. Главное — даже не пытайтесь смотреть вокруг себя сейчас или менять мир по-настоящему. Или хуже будет.

  3. Прибыль. Без прибыли буржуа палец о палец не ударят. Какая же прибыль может быть от канонизации прежних революционеров? Я говорю сейчас не только о революционерах в политике и экономике, но и в таких областях как наука, искусство, философия и так далее. Словом, я говорю о революционерах во всех областях человеческой жизни. Превращая их самих и их труды в безобидный образ, икону, создается новый рынок сбыта и новые товары. Не важно, идет ли речь о майке с Че Геварой или о картине Ван Гога, все это капитал интересует как источник прибылей и если оригинал попадает в частные коллекции или государственные музеи, то уж репродукций будет продано очень много.

Обратите внимание, какая ловкость рук: содержание революционных трудов при этом выхолащивается, примитивизируется и низводится до такого уровня, чтобы самый последний придурок узнал в них своего. Если, например, речь о Ленине, его образ связывается не с работой «Государство и революция», а с германским золотом (которого никогда не было у Ленина). Если это образ Че, то это просто абстрактный партизан. И это в лучшем случае. Встречаются и концепции, в которых он связан исключительно с употреблением наркотиков. Если это Боб Марли, то тут кроме конопли и вовсе ничто не связывается. И плевать, что Боб Марли — настолько опасный политический певец, что на него было совершено покушение только для того, чтобы он этих опасных песен не пел. Скажите, на кого-нибудь из нынешних «рок-музыкантов» будет совершено покушение? Не будет, потому, что никому они не нужны, никому не опасны и весь их «протест» легко укладывается в господствующую идеологию.

Но как случается, что казалось бы опасные люди вдруг становятся не просто частью господствующей идеологии, но занимают там важное и видное место, от которого просто так не избавиться?

Оказывается, все просто: все эти люди уже стали известны, узнаваемы и их труды циркулируют в обществе. Поэтому канонизация и превращение в безвредные иконы — акт самозащиты правящего класса, неизбежное зло, по мнению буржуа. Именно это стало с западной рок-музыкой, а затем и с отечественной. Что, какие-нибудь ночные снайперы хотя бы в подметки годятся Кормильцеву? А насквозь коммерциализированная западная сцена стоит мизинца Пита Сигера?

Сегодняшняя полуподпольная сцена, настоящие ученые, подлинные художники и творцы, ныне проклинаемые и обвиняемые черт знает в чем, начиная с наркомании и заканчивая терроризмом и связями с исламским миром, точно также после своей смерти будут канонизированы и присвоены правящим классом.

Творчество — не пустое слово, быть творцом не так-то просто, порой и опасно.


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *